И считать здесь нечего!  Двое -  это раз, два…и все! Все!!! Понимаете – никого…Никогошеньки! А вода?  - спросите вы. Ну, спросите, была ли вода? Да сколько угодно! Превосходная, мокрая до чрезвычайности «ашдвао». Только не разбери-поймешь какая! Речная или озерная, пресная или солоноватая, байкальская или балхашская. Главное – она была в лодке и медленно, но неукоснительно прибавлялась.

Господь, видимо, подглядывал за ними в дырочку от гвоздя и специально усадил их на это утлое суденышко  друг напротив друга. Как они оказались в одной лодке, это долгая, муторная и местами грустная история. А если быть до конца честным – они …тонули. Тонули, как тонут в безоглядной любви или испепеляющей ненависти, в оголтелой жадности или беспросветной глупости. Они тонули в ПРЕДЛОЖЕННЫХ обстоятельствах.
- Плавать-то умеешь? – он кивнул почему-то на ее босые ноги.
- Не сильно! – ответила она грустно, глядя на свои босые ноги.
- Хм! Не сильно – это сильно… - он сделал движение губами и покивал головой, - Уточним!  Не сильно - не быстро или не далеко? Кстати, лошади в океане тоже думали, что они плавать умеют… Да… Но, увы, не далеко…

Они помолчали, разглядывая бесконечную воду и невидимый в любую сторону горизонта берег.
- А полы мыть любишь? – он с сожалением окинул взглядом ее мокрое ситцевое платье, взялся за край подола и жестко не сказал – скомандовал, -  Снимай!
- Может, уместнее в нашей ситуации спросить, посадила ли я в этом году черную редьку, - даже не рассердившись, преспокойно спросила-ответила она, - Да, пожалуйста!

Она руки накрест взялась за подол  и двумя резкими взмахами сняла премокрое платье. Купальник ее, как и глаза, полыхнул сголуба-лиловым.
- Не уместнее! – отрезал он, - Ты будешь опускать платье в лодку и отжимать за борт. У нас нет вариантов. Так проживем на двадцать минут дольше.
- А ты! Ты что будешь делать? – немного  смущаясь обнаженных плеч и круглых коленей,  с легкой иронией спросила она. Ударение она сделала на слове «делать».

Сказать, что дел как раз у него именно здесь и сейчас невпроворот, он не мог. Никаких других дел, кроме того, которое он предложил ей, попросту не было. И он коротко ответил:
- Я буду думать! Конечно, я мог бы все двадцать минут гладить твое правое колено, изредка наклоняться и целовать нежную ямочку. Но я буду думать! Думать о том, как здорово оказаться  с незнакомой женщиной – даже лучше с незнакомой! -  не в привычных, часто опостылевших условиях (на работе, дома, в огороде, в постели, наконец!) а в ПРЕДЛОЖЕННЫХ обстоятельствах. Мы, как Адам с Евой, еще и дел-то не знаем. Кроме того, которое я тебе придумал! Ты его можешь не делать. Но тогда думать я буду на десять минут меньше. Ты этого хочешь?

Она этого, как и любого другого, не хотела. Вода располагала к умиротворению. Видимо, была пресная. Солнце, похоже, светило самому себе. Так тоже бывает.

Боже! Сколько человек придумывает разных дел, больших и маленьких, важных и не очень, чтобы прожить ЛИШНИХ двадцать минут. Всего двадцать... Пол-урока!

03.07.2011 г.
г. Тайшет.