А кому еще эта изданная в период СССР книга и автор запомнились?

Вячеслав Назаров

Силайское яблоко

Несостоявшийся математик Оксиген Аш стал Кормчим случайно и совершенно
неожиданно для себя. В один из  летних  дней, прокаленных  белым  солнцем  и
оглушенных  звоном ситар, двери  колледжа захлопнулись  за ним  навсегда, и
Окси оказался лицом к лицу со своей судьбой. Ничто не предвещало ее величья,
а потому Окси,  следуя древнему завету "Возьми свое, а потом чужое", набил
полные карманы узкими  синими  яблоками-скороспелками в маленьком  садике и
вышел через ворота на центральную площадь столицы.
Площадь,  обычно  пустынная  в  полуденный   час,  на   этот  раз  была
многолюдна.  Планета  Свира переживала  очередные потрясения, и все, кого не
обременяли неотложные труды, принимали  в  событиях  деятельное участие. У
бочек  с  красным  силайским  пивом толпились  мужчины,  обвешанные оружием.
Женщины в белых косынках медсестер предпочитали ледяной сливочный коктейль
с   мятными   хлебцами.   По   мостовой   в   разные   стороны  проносились
бронетранспортеры  с повстанцами и  служителями порядка.  Мальчики-лоточники
сновали  среди прохожих, предлагая новейшие  образцы бесшумных пистолетов и
пуленепробиваемых  жилетов.  Голубые девушки из  Уличного страхования  жизни
бойко  заключали блицдоговоры. Кто-то где-то  стрелял, кто-то кого-то ругал,
кто-то  за кем-то гнался, кто-то что-то  кричал  -  все это было  красочно,
захватывающе и волновало.
Но Оксиген  шел  среди  толпы  задумчивый и  печальный.  Исключение из
колледжа  было для  него  тяжкой обидой. Ведь он совсем  не был глуп  -  не
глупей других,  во всяком  случае, - но  ему отчаянно претила  теория.  Он
чудесно обходился без нее. Он любил яблоки, не испытывая потребности узнать,
как и зачем они  растут. Он любил мастерить забавные штучки из разнородных
деталей,  но  никогда  не ведал  наперед,  что у него  получится.  Историки
называют   это  качество  духовным  аскетизмом  гения.  Преподавателям  оно
казалось ограниченностью.
Меланхолично   жуя   яблоко,   Окси   дошел  до  Дворца  Свободы.   Под
полуразрушенной аркой главного входа  застрял  танк, и полицейские гвардейцы
вместе с  повстанцами пытались  его вытащить. Аш  поглазел  на дружную,  но
бесплодную работу и от  нечего  делать вошел в правительственный сад.  Парк
был  весь  изрыт окопами и затянут маскировочными сетями, из кустов  ежевики
торчали  стволы  скорострельных  орудий.  Представители  враждующих  сторон
дремали на своих боевых постах. Два пулеметчика лениво ругались изза места
под деревом: оба были толстые, оба обливались потом, и оба  в равной мере не
хотели занимать позицию на солнцепеке.
В  саду  пахло  бензиновой  гарью,  порохом  и  потом,   и  Оксиген  Аш
беспрепятственно  прошел  мимо двух  зевающих  охранников в приемный  зал к
Великому Кормчему Свиры. Здесь  было прохладнее и спокойнее. Работал буфет,
музыкальный  автомат наигрывал медленную шору, отравители-профессионалы пили
шипучий билу со льдом и делились вполголоса новыми рецептами.
На  Аша никто не  обращал внимания. Даже когда он заглянул в  секретный
блок-кабинет Кормчего,  ему крикнули только, чтобы он прикрыл за собой дверь
и не устраивал сквозняка. Сквозняка боялись все.
В кабинете Кормчего не было  ни души, и  это обрадовало Оксигена.  Ему
хотелось  посидеть одному, наедине со своими невеселыми думами. И поскольку
другой мебели в кабинете не было, Окси направился к единственному  креслу -
Великому Креслу,  запятнанному кровью десятков  правителей,  продырявленному
сотнями   пуль,   обугленному   огнеметами    и   лазерами,   забрызганному
всевозможными ядами и кислотами.
Он  сел  в  кресло,  не  ведая, что  творит,  и  вой сирен,  включенных
датчиками от сиденья,  уведомил планету Свиру о приходе нового диктатора.  У
дверей мгновенно выросла охрана из гвардейцев.
Первую  минуту  Оксиген Аш  усидел с перепугу - он был уверен, что его
схватят и накажут за необдуманный поступок. Мало-помалу до  него дошло, что,
сидя в  Великом  Кресле,  он сам может наказать кого  угодно. Для  пробы он
приказал  высечь всенародно математика из колледжа, поставившего ему "неуд".
Правда, он  забыл  назвать  свой  колледж,  а  потому  все  математики  всех
колледжей  Свиры  были  через  час  нещадно  биты  бамбуковыми  палками  на
городских площадях. У нового Правителя была крепкая рука.
Первую неделю Аш  продержался благодаря  обилию  соперничавших групп на
Свире и жестокой конкуренции между ними  -  каждая боролась за  возможность
укокошить диктатора и поднять свой авторитет. Они торопились и мешали друг
другу.  Трое  злоумышленников  заложили под Дворец Свободы термитную бомбу.
Все трое  оказались  некурящими, а прохожих  не было видно. В это  время  во
Дворце шла церемония вручения Кормчему памятной  зажигалки. В зажигалку была
вмонтирована адская  машина. Кормчий принял дар и уже поднес его к сигарете,
собираясь  опробовать,  когда  террорист-одиночка  с  крыши  соседнего  дома
выстрелил  в  него  и  едва не  попал. Кормчий,  стоявший  у  окна,  выронил
зажигалку, и  коварный  дар упал прямо  к  ногам некурящих злоумышленников.
Злоумышленники возликовали и через минуту взорвались. Термитную бомбу нашли
мальчишки  и  заложили ее под старый фургон, в  котором скрывалась ракетная
установка,  нацеленная  на  бронеавтомобиль  Кормчего.  В  итоге  этого дня
Оксиген только порезал себе пальцы. Бинты спасли его на следующий день при
подписании  какой-то  декларации,  страницы  которой  были  пропитаны ядом,
действующим через кожу. Яд впитался в бинты, и личный доктор Кормчего, делая
перевязку,  умер  в  страшных муках, так  и не успев сделать своему высокому
пациенту укол цианистого калия.

....

С уважением