Чем пахнет жизнь

(фрагмент повести «Грозный»)

Игорь Срибный

… Спустя несколько минут, атака захлебнулась. Набегавшие из окрестных дворов «духи», вовремя успели убраться восвояси. Упавшие же под огнем на стылую землю боевики, прячась в воронках и за телами погибших, вяло постреливали в сторону Дворца, не решаясь подняться. Их быстро выбили снайперы, которым с высоты верхних этажей вся площадь была видна, как на ладони.

Седой сменил опустевший магазин автомата и услышал в наушнике хриплый голос Дрюни:

- Командир, «духи» лезут со стороны храма, затаренные «Мухами»!

Седой покинул свой пост и направился к западной части Дворца, где держала оборону группа Дрюни.

Выпущенный из гранатомета заряд, прилетев в пролом двумя этажами ниже, свободно прошел через обрушенное межэтажное перекрытие и врубился в потолок следующего этажа. Этот потолок был полом  этажа, по коридору которого двигался Седой. Он не дошел до места попадания пару шагов...  Прямо под его ногами пол вдруг вспучился и разлетелся во все стороны клочьями разорванного бетона и кусками арматуры. Горячая тугая волна ударила его по голове со страшной силой, мгновенно погрузив в невыносимо черную, взорвавшуюся вспышкой резкой дикой боли, темноту.  Осколки бетона и ржавые куски арматуры лавиной обрушились на него, рассекая одежду и живую плоть смертоносной бездушной массой, как пушинку швырнув его тело в невесомость…

Потом он увидел, что летит…  Летит легко и бесстрашно. Сознание еще жило и отказывалось верить, что это конец…

Он видел, как медленно приближается земля. Он видел даже мелкие камни на ней, видел каждую былиночку, подернутую инеем.

Он увидел, как на земле, прямо под ним вспушилось грязное серо-желтое рваное облако, которое вдруг превратилось в огненную астру, брызнувшую тысячами мелких зазубренных кусочков металла. Один из них пролетел так близко, что обдал его лицо горячим потоком и оцарапал скулу.

Земля теперь была совсем близко…

Помимо его воли, организм сам сгруппировал тело в полете, уйдя в кувырок над самой землей, погасил инерцию падения и размазал ее по земле. Он небольно приложился щекой к колючим камням и тронутой желтизной траве, покрытой мелкими, ослепительно белыми, до режущей боли в глазах, кристалликами инея…

Он никогда не думал, что эта выстоявшая в утренних заморозках и прибитая холодным снежком трава может пахнуть так вкусно… Жизнью…

И только теперь к нему пришла боль. Она прокатилась по всему телу, нещадно рванув каждый нерв. Лишь потому, что почувствовал эту невыносимую боль, Седой понял, что еще жив.

С трудом приподняв тяжелую, наполненную резкими сполохами боли голову, сквозь застилающую глаза мутную пелену, он увидел пацанов, которые стягивались вокруг него. Он заворожено смотрел, как беззвучно подрагивают в их руках стволы, выплевывая выхлопы дымков, как веером разлетаются стреляные гильзы, выбрасываемые резкими движениями затворов, и падают на его дымящийся бушлат...

Затем снова возникло ощущение полета. Глаза не открывались, но по резким, дергающим все тело рывкам, он понял, что его несут несколько человек, бегом перемещаясь по неровностям почвы. Это движение вновь стегануло его дикой болью, и он почувствовал, как медленно угасает сознание…