Среди женских образов, созданных в русской поэзии, заметное место занимает Шаганэ. Это имя мы встречаем в цикле есенинских стихов «Персидские мотивы», ее имя связано с мифами из жизни Есенина и эта женщина была чем-то похожа на таинственную северянку...

«Шаганэ ты моя, Шаганэ!
Там, на севере, девушка тоже,
На тебя она страшно похожа,
Может, думает обо мне…
Шаганэ ты моя, Шаганэ!»

Так признавался в своих стихах Сергей Есенин. Можно долго спорить о том, кто была та девушка с севера, которая была похожа на Шаганэ, но давно уже доказан другой факт.

Когда в зимние месяцы 1924/25 гг. Есенин жил в Батуме, он познакомился там с молодой женщиной, учительницей Шаганэ. Они несколько раз встречались. Первоначально Есенин предполагал назвать свою персиянку Лалой, но после встречи с женщиной, которая была похожа на таинственную северянку, Лалу заменила Шаганэ. Под впечатлением знакомства и встреч с молодой женщиной родилось о известное стихотворение «Шаганэ, ты моя, Шаганэ!» Поэт дарит Шаганэ сборник стихов «Москва кабацкая» с надписью: «Дорогая моя Шаганэ, Вы приятны и милы мне»…

Однако, игнорируя эти факты, упорно публикуются и другие версии. Вот что пишет, например, Давид Маркиш:

«В начале 20-х годов минувшего века замечательный русский поэт Сергей Есенин написал цикл стихов «Персидские мотивы». Одно из пятнадцати стихотворений цикла – «Шаганэ ты моя, Шаганэ» – адресовано персиянке, к которой автор, несомненно, испытывает горячие романтические чувства. Перед внутренним взором читателя возникает и эта самая Шаганэ, и «чайханщик с круглыми плечами», и меняла, «что даёт за полтумана по рублю». Появляется впечатление, что поэт мастерски писал с натуры… Вся загвоздка, или, как говорят нынче, «фишка», в том, что Есенин никогда в Персии не был, зато был неподалёку – в Баку, где весело и лучезарно проводил время со своим другом Петром Ивановичем Чагиным, бакинским начальником и человеком незаурядным. В ответ на просьбы Есенина отвезти его в Персию Чагин усадил дорогого гостя в автомобиль и круглый день катал его по горам и долам. То была замечательная поездка: понять, где тут Азербайджан, а где Персия развесёлые ездоки никак не могли. А поздним вечером, вернувшись в Баку, Чагин сказал: «Ну вот, Серёжа, мы и побывали в Персии!» Так появились посвящённые, по сути дела, Чагину «Персидские мотивы». И Шаганэ первоначально была вовсе не «Шаганэ», а «Чаганэ». И «Шага» была «Чага»… Этой истории можно доверять: я слышал её в изложении самого Петра Ивановича Чагина».

Кстати, именно жена Петра Чагина, Мария Антоновна, была уверена в том, что знаменитое стихотворение «Шаганэ, ты моя, Шаганэ» Есенин посвятил именно ей. Она утверждала, что Сергей Есенин чуть-чуть изменил ее фамилию «Шаганэ – Чагинэ».

Есть еще и третья версия происхождения имени Шаганэ. Вот что пишет по этому поводу писатель-фантаст Лев Аскеров:

«– Пётр Иванович, – явно чем-то раздосадованный, говорил Киров, – донимает меня наш друг – подавай ему Персию, и всё тут. Он же – из другого мира, где не знают, что есть политика, формальности... Жизнь для него – Божья песня. А это по твоей части. У меня своих забот хватает...

– Если позволите, Сергей Миронович, – по-заговорщецки вполголоса сказал Чагин, – я организую ему персидскую сказку. Тут же кругом Персия!

И Чагин в подробностях изложил, как он намерен это сделать.

– Ну, и когда вы собираетесь отправиться туда? – спросил он
– Можно даже сегодня в полночь. От клуба моряков. Там сейчас в честь него банкет.
– Поедете на моей машине, – распорядился Киров. – Так мне будет спокойней. Шофёра о маршруте проинструктирую сам.

Много времени ушло на разговоры и уточнения деталей в Театре русской драмы. Многое зависело от мастерства актеров, которым идея понравилась, и они тут же выдавали импровизации и сыпали экспромты. Развернувшееся действо так увлекло Чагина, что он едва поспел к концу банкета...

– Петя, ждём только тебя, завидев вошедшего друга, кричал на весь зал Есенин.

Он был в изрядном подпитии.

– Вставай, Сережа, – зашептал он ему на ухо. – Едем в Персию. Прямо сейчас. Нелегально.

Выезжали из города через ущелье Волчьих Ворот. Здорово трясло. Прильнув к холодному стеклу, Есенин во все глаза смотрел в темноту.

– Камни... Камни... Да сухие дерева, – с тоскою в голосе сказал он и уснул.

В пятом часу утра машину остановили «пограничники». После долгих препирательств с Сергеем рыжеусый майор наконец разрешил солдатам открыть шлагбаум.

– Ребята, это Есенин, – бросил им майор.
– Петька! – по-детски радостно голосил он. – И здесь, на краю света, меня, рязанского парня, знают. А тебя, редактора «Бакинского рабочего», – знать не хотят.

В «Хорасане» Сергей чуть было не полез в драку с «чайханщиком», который не допускал свою «сестру» Лалу к их столу. Вышла и накладка. На четыре дня задержались в апшеронском глухом селе Шаганы. Туда приехали поздно ночью. На веранде дома – закутанная в цветной платок – келагай – стояла актриса по имени Сона... Ночь была дивной. И село, облитое золотом луны, казалось сказочным. И сказочно красивой была Сона.

– Как зовут эту красоту? – выдохнул Сережа.
– Шаганы, – ответила девушка, полагая, что он интересуется названием села.

И влюбился он. И пролилась любовь его бессмертными стихами. И хотя «персиянка», нареченная им Шаганэ, не разделила с ним любви, он всё равно был счастлив...»

Вполне возможно, что артисты из Театра русской драмы сыграли блестяще и подвыпивший Есенин поверил, что его привезли в Персию. Только, может быть, кто-то объяснит мне: мог ли в условиях 1924 г. существовать майор-пограничник, который узнал Сергея Есенина? Персональные воинские звания, заменившие различные категории по должностям, были введены только в 1935 г. Так что в 1924 году не мог майор-пограничник узнать Есенина, хотя бы потому, что майоров
тогда еще не было.

Позвольте сделать выводы. Как известно, Есенин в Персии не бывал, а среди бакинских знакомых Есенина женщины по имени Шаганэ не было.

И так зачем?.. Зачем искажать историю и создавать мифы?

Автор: Baлepий Xaчaтypoв