Самые большие книги (9 фото)

Уважаемые форумчане! Поделитесь мнением о прочитанном!


ПЕРВЫЙ КРУГ.

… Склонившись над ямой, скелет провел факелом над головой узника.
Свет яркого огня, иглами впился в глаза, да так, что слезы накатились и затуманили взгляд.

– М-да. Живой! Уж, и не чаял свидиться.

Сквозь пелену слез, узник различил черный смокинг стюарда и его печальную костлявую улыбку.

– Вчера, казалось, последний день живешь. Шибко слаб был. – Сказал скелет и осветил угол, где в приямке базальтовой стены сидела большая жирная жаба. – Что, подруга поправляется?

Заключенный, провел ладонью по глазам и смахнув невольные слезы, улыбнулся.

– А что ей? Скоро станет такой толстой, что на ней можно будет кататься по жиже.

Скелет вставил рукоять факела в подфакельную нишу, и взяв у края скалы копье, вновь склонился над ямой.

– Да-а, человече! Крепок ты в дерзости, и духом силен. Уважаю! Твой предшественник, был сожран жабою после месяца "дружбы". А ты, вон каков, больше года на ногах.

Стюард посмотрел в черные глаза жабы и направил на нее копье. Та, с иронией, лениво сползла в жижу и нырнула в глубь.

– Что есть будешь? – Спросил скелет, оторвав взгляд от места, где сидела жаба.

Узник, тяжело вздохнул и обреченно пожал плечами.

– Не знаю, выбери сам.

Услышав ответ, скелет с удивлением склонил голову и посмотрел в яму, но ничего не сказал.  Подтянув к себе острие копья, он взял с блюда самый жирный кусок филейной баранины  и нанизал его на острие.

– Если-бы я имел возможность, я съел-бы именно этот, самый лучший кусок с блюда! Держи.
Копье с мясом опустилось до лица узника.

– Ну! Что медлишь? Ты голоден больше года. Бери!

Узник протянул руки и осторожно снял мясо с наконечника.
Запах пряностей пьянил мозг и на его глазах появились слезы радости. Он поднес кусок ко рту и вдруг, ... в ногу впилась жаба. От неожиданности и боли, нога бедолаги скользнула по влажному камню и он, потеряв равновесие, рухнул в зловонную жижу.
Как не пытался, а погрузился с головою.
С тяжким трудом, сжимая мясо в ладони над головою, он выбрался на камень. Размазав грязь по лицу, узник встал на ноги и только тут, в свете факела, различил на пище следы нечистот. Слезы, градом потекли по его грязному лицу и  превозмогая овращение, закрыв глаза, он поднес мясо ко рту.
Однако, приступ тошноты остановил его.

Жаба, выбравшись из жижи, села на свое излюбленное место и снизу, с каменного уступа, внимательно следила за узником.

Не выдержав запаха нечистот, заключенный, нашел глазами жабу и в ярости, швырнул в нее мясо. Не думая ни о чем кроме мести, он кинулся ее ловить. Но та, ловко схватив кусок, успела-таки нырнуть в жижу и затеряться в глуби. Узник, вновь с головою погрузился в нечистоты и вынырнув, полез обратно на камень.

Скелет, с сожалением покачал головою.

– Который раз одно и тоже. Я, даю тебе мясо, а ты, даришь его жабе.

Чуть не плача от безнадеги и собственного запаха, узник спросил:

– Что делать?

Стюард выпрямился и поставив копье на место, вынул из ниши факел. Он поднял блюдо с каменной земли и неторопясь двинулся в глубь пещеры.

– Что мне делать?! – Выкрикнул узник в след.

Скелет остановился и повернулся к яме.

– Убей жабу! – Громко сказал стюард и вскоре шаги его стихли.

Узник, тяжело вздохнув глянул на жабий приямок. Та, была на месте и с тревогою в глазах, смотрела на своего соседа.

– Знать-бы как, давно-бы убил.

...Не заметив опасности, жаба вытянула из жижы баранину и довольно урча, подтащила к себе...

… Темно.
Темно всегда и везде.
Тишина давит, и хочется есть.
Узник не понимал, почему он еще не умер. Что-то заставляло его жить. Но, что?

Камень на котором он стоял посреди ямы, едва выступал над зловонной жижей. Стена, вот она, в двух шагах, но до нее не прикоснуться. Дна у жижи нет, стена – гладкая, только ногти в кровь, а где сидит жаба, туда и ступне не встать.
И вроде свобода, как локоть рядом, но до края, что пропасть в жизнь длинною.
Не выбраться.
Пытался, пробовал, но все попытки были тщетны.  Камень скользок, а край, далеко.

Одиночество мучило и порою, присев на корточки, узник разговаривал с жабой.
Он рассказывал ей один и тот-же  случай, как погиб его друг. Будто вчера, в его сознании всплывало одно: - солнце, осеннний вечер, и как через перекресток, взявшись за руки переходили первоклашки. Машина друга, вильнув в сторону от вереницы детей и сбив учительницу, потащила ее по трассе на встречную полосу. В той аварии погибли двое, молодая учительница от тяжелых ран, так и не дождавшись "скорой" и его друг – без единой раны, от разрыва сердца.
Обычно, после рассказа, узник плакал и рвал на себе волосы, а жаба, смотрела на него  умными черными глазками, в которых стоял немой вопрос: - почему-же ты плачешь, так горько?
Иногда, узник видел в этих глазах искорки смеха.
О-о! Как он хотел ее убить.
Всякий раз, когда он видел ее спящей, он кидался на нее, но та, всегда вовремя просыпалась и ускользала в жижу.
Так и она, всякий раз кусала в кровь его ноги, когда узник засыпал стоя на камне.

Вот и не спали.
Ни узник, ни жаба.

Время, с каплями стекавшими со сталактита, что в росте своем уже тысячелетия нависает над ямою со свода пещеры, - смывало с грязного тела узника запахи и сгустки жижи. И они - капли, были единственным развлечением жабы, которая ловила их своим длинным красным языком.
Чтобы лишить ее этого удовольствия, узник ловил капли в ладони и когда набиралось столько, что вода начинала стекать по рукам, мыл лицо и тело. Напиться вдоволь не получалось, но жажда отступала, а вместе с нею и голод.

Хотелось спать, но жаба ждет. Она уверена, что наступит минута, когда узник не выдержит и упадет сонным в жижу. Тут, она на него накинется-навалится и утащит в глубины зловония.
И  узник, не дремлет.
В этом ему помогают думы.

Думы о том, как погиб его друг. Вот и сейчас, горемыка сидел на корточках и склонив голову вспоминал этот случай.

В дали, послышались звуки шагов.
Это идет стюард, а значит, прошли очередные сутки.

... Склонившись над ямой, скелет провел факелом над головой узника.
Яркий свет огня, иглами впился в глаза, да так, что слезы накатились и затуманили взгляд.

– Живой! М-да. Как там твоя жаба? Поправляется?

Сквозь пелену слез узник различил черный смокинг стюарда и его печальную костлявую улыбку.

– А что ей, суке? Скоро станет такой толстой, что на ней можно будет кататься по жиже.

Скелет вставил факел в нишу и взяв у края скалы копье, склонился над ямой.

– Да-а, человече! Крепок ты в дерзости, и духом силен. Уважаю! Твой предшественник, был сожран этой жабой через месяц, как попал туда. А ты, вон каков, больше года на ногах!

Скелет посмотрел в черные глаза жабы и направил на нее копье. Та, лениво сползла в жижу и нырнула в глубь.

– Что есть будешь? – Спросил стюард, оторвав взгляд от места, где только что сидела жаба.

Узник задумался.

– Расскажи мне про свой крест.

– Хм. Зачем тебе это? – Удивился скелет. – Говори, что есть будешь?

– Ты, наказан Богом за чревоугодие, так?

Не сдавался узник.
Скелет подтянул к себе острие копья и взяв с блюда кусок филейной баранины  нанизал его на острие.

– Да-а. Ты, прав! Это мой крест. Однажды, я убил человека за кусок хлеба. И вот теперь, уже скоро будет триста лет, как я ношу самые вкусные яства и раздаю их негодяям и ублюдкам. Я, не могу есть, пока не произойдет чуда. На мне, вон, и кожи уже нет, а запах еды я продолжаю чувствовать!

Копье с мясом опустилось до уровня лица узника.

– Ну! Чтож ты медлишь? Ты голоден больше года. Давай!

Узник протянул руки и вдруг, отдернул их.

– Нет!!! – Выкрикнул он и посмотрел в сторону жабы. – Я, знаю, мясо вновь упадет в жижу. Нет, я не буду ее больше кормить. Есть только один способ, как ее убить. Голодом! Забери это мясо обратно, и съешь сам!

Стюард поднялся, оглянулся вокруг и рассмеялся что есть сил.

– Ты, не болен?

Спросил скелет не веря словам узника,  но увидев полный решимости молчаливый взгляд, встал и вскинув руки к своду, радостно выкрикнул:

– Свершилось! Все как есть, свершилось! О, Боже! Он отдал мне свое, САМ, последнее!!! Все, что у него было!!!

В свете факела, узник увидел, как на руках и лице скелета, стала появляться плоть.
А смех стюарда не умолкал и сотрясал своды.
Он, вновь склонился над ямой и узник разлечил в мерцающих бликах огня - усталое лицо старика и его безумные глаза.
Он сунул копье в яму.

– Держись, друг! Я тебя вытяну.

Узник не веря глазам своим, зарыдал и ухватился за древко. Стюард вытянул его из ямы.

– Ты можешь выбрать себе все самое лучшее! Мой, спаситель!

Стюард показал рукою на блюдо, что стояло на каменном полу у самого края.

- Я ждал этого предложения - триста лет! ... и только сейчас...

Он со слезами снял фрак и протянул узнику.

– Одень, там, дальше, будет прохладно.

Кивком поблагодарив стюарда и накинув костюм на голые плечи, он робко взял с блюда крылышко птицы и поднес к лицу. Узник не верил своему счастью. Вдохнув ароматный пар жареного и еще теплого мяса, он заплакал и стал есть.

– Да-а! Нет лучше приправы, чем собственные слезы. – Сказал стюард и выбрал себе филейный кусок баранины, тот самый, который он нанизывал на копье сотни лет. – Я ждал этой секунды – целую вечность! Вчера, я рассказал тебе почему был наказан, а что сделал ты?

Узник, с печалью отложил мясо на угол блюда.

– Зависть к успехам друга, заставила меня перерезать тормозной шланг на его машине.

Быший скелет улыбнулся и дружески потрепал бедолагу.
– Бывает...
________________________________________________________________________________________

... Они ели долго и были счастливы.  А после, насытившись,  пошли вон из пещеры.
Их, ждали еще восемь кругов АДА.

Александр Краснослободский