«- Эй, Грегори, почему никто не сортирует посылки?
- Сэр, я не знаю, я только пришел на работу десять минут назад.
- А кто в ночную смену работал?
- Буковски, сэр.
- Буковски? Я разве его не уволил?
- Нет, сэр. Вчера я ему из дома принес коробку с ужином,
но он отказался, а вместо этого хотел занять двадцать долларов на выпивку.
- Иди, разбуди его и скажи, что он уволен.
- Хорошо, сэр».

«Чарльз Буковски. Не хлебом единым»

«Американская мечта — идеал свободы или возможностей, который был сформулирован «отцами-основателями»; духовная мощь нации. Если американская система — это скелет американской политики, то американская мечта — ее душа. Так как люди созданы равными и наделены Творцом определенными правами, включая жизнь, свободу и стремление к счастью, то жизнь каждого должна быть лучше, богаче и полнее, с возможностями для каждого в соответствии с его способностями или достижениями — независимо от социального класса или обстоятельств рождения. Из декларации независимости США». Он вел бродячий образ жизни: непродолжительные любовные и сексуальные связи, алкоголизм, разборки со случайными знакомыми и постоянный поиск необременительных мелких заработков. Его окружали в основном люди «дна» — отчаявшиеся, не обнаруживающие в своем существовании сколько-нибудь достойного смысла. Эти люди не лгали, не закрывали глаза на то, что им не хотелось видеть, и в этом смысле были куда ближе к «правде жизни», чем профессора и прочие ученые. Я говорю об известном американском писателе, Чарльзе Буковски. Однажды такой стиль жизни закончился для него в благотворительной палате окружной больницы Лос-Анджелеса, куда он попал с кровоточащей язвой желудка. Ему сделали переливание крови и настоятельно рекомендовали лечь на операцию. Он отказался. Врач попросил хотя бы бросить пить и начать нормально питаться. Он отказался. От разговора с врачом Чарльз так перенервничал, что зашел в первый же попавшийся бар и напился. Алкоголь для него всегда был чем-то большим, чем просто расслабляющей и одурманивающей жидкостью. «Без «кира» я бы давно себе глотку перерезал. Пьянство — это форма самоубийства, когда тебе позволено возвращаться к жизни и начинать все заново на следующий день», — сказал как-то в одном интервью Буковски.

В начале Второй мировой войны он бросил колледж и отправился в Нью-Йорк, а затем в Филадельфию, где был признан психиатрами негодным к службе в армии по причине «антисоциальности» (жил бы Буковски в СССР в те годы — пошел бы в штрафбат вгрызаться в родные крохи). Скитался по стране, перебиваясь случайными заработками. Работал на бойне, в железнодорожной ремонтной бригаде, в американском Красном Кресте, на почте, голодая и ограничивая себя одним шоколадным батончиком в день (до конца жизни его рацион сильно не увеличился), писал по 4-5 рассказов и стихотворений в неделю и, переписав их от руки печатными буквами, отсылал в различные журналы. Рассказы возвращались обратно, и только в 1944 году, когда наши войска, на другом континенте, освобождали Белоруссию от фашистов, два из них были напечатаны в журналах «История» и «Портфолио», с чего и началась его медленная, но верная дорога к славе, которую он всегда презирал. «Умер Чарльз по-прежнему бичом, но бичом не бедным», — говорили о писателе после его смерти.

Поэзия Буковски — порождение философии бродяжничества XX века, но не того, которое описывал в своих книгах Джек Керуак. В ней сочетались поиск оснований собственного бытия, нежелание бесцельно дрейфовать по течению жизни. Поэтому, когда в 60-х годах движение хиппи начало его считать своим, в ответ писатель, своими статьями и несколькими рассказами, разносит битников в пух и прах, считая их идеалы враньем. Он презирал «липу», и мурашки бегали по спине от чересчур сложных литературных словосочетаний. Стиль его был прост и прямолинеен, а фразы лаконичные и целенаправленные. Его девизом стали слова: «Мне нравится сказать то, что я должен сказать, и отвалить».

Он сказал то, что хотел, в пяти, практически полностью автобиографичных, романах: «Почтамт», «Фактотум», «Женщины», «Хлеб с ветчиной», «Голливуд» , а также в нескольких сборниках рассказов и стихотворений. В своих произведениях автор описывал вылазки в мир работяг, шабашников, иммигрантов, продажных женщин и барменов. Его герою, альтер эго самого Буковски — Генри Чинаски, — надоела политкорректность и эта пластмассовая жизнь, где все лгут друг другу. Одна радость — выпивка, подруга да десятка долларов в кармане. Генри Чинаски любил мир и людей, которые отвечали ему обратным. В романе «Хлеб с ветчиной» есть сцена, в которой годовалый мальчик прячется под столом от опасных и страшных родителей. Под столом он впервые знакомится со своими будущими друзьями — с бутылками крепкого алкоголя. По мере взросления Генри продолжал прятаться за своей болезнью, не желая лечиться, в алкоголь, матерные выражения и постоянные драки. Голодное детство так и застряло в его душе, не желая уходить, даже когда он начал работать сценаристом в Голливуде. В сытом и солнечном мире.

Буковски, как почти любой творческий человек, был романтиком, которого, подобно герою фильма «Олдбой» режиссера Пака Чхан Ука, заперли в комнате на целых 20 лет и не говорили почему. Этому романтику не давали есть, но зато выпивки сколько угодно. В конце концов, он проявил себя по-своему, исказив чистую любовь, преклоняясь перед падшими женщинами, посвятив им множество стихотворений и роман «Женщины» , просто наплевав на американское пуританство. Скорее всего, он и не слышал ничего о нем.

Помимо алкоголя, к которому Буковски испытывал тягу на протяжении всей жизни, другим страстным увлечением писателя была классическая музыка. Буковски вспоминал: «Хорошо было по вечерам возвращаться с фабрик домой, раздеваться, забираться в темноте на кровать, наливаться пивом и слушать». Любимым композитором писателя был Ян Сибелиус, которого Буковски ценил за «страсть, которая тебе фары вышибает».

Пища физическая, так сказать материальная, у творческих людей всегда стояла на втором месте. На сытый желудок трудно пишется, трудно работается. Организм расслаблен и занят перевариваем. Поэтому на первом месте всегда была пища духовная. Чарльз Буковски в этом плане достиг нирваны, как сказали бы буддисты. Для него пища была лишь топливом для передвижения по стране, из одного злачного места в другое. Складывается ощущение, что писатель и поэт был вообще новым видом творческого человека, наконец прошедшего эволюцию и теперь способного питаться лишь своими работами, мыслями, разбавляя их стаканчиком-другим крепкого.

Буковски всегда был против сытой американской жизни, считая ее поверхностной. Я соглашусь с ним, потому что глупо прятаться за идеи всеобщего равенства, если такового нет и не будет. Улыбаться и всем говорить «доброго здоровья», в душе всех ненавидя. Глупо играть в добропорядочного семьянина, прикрываясь детьми и женой, если ты за семейным обедом думаешь о том, как завалить на кровать блондинку-соседку.

Буковски при любых жизненных трудностях следовал принципу: «Смотри честно правде в глаза, и тебе сразу станет легче». Узнав о смертельном диагнозе, Чарльз и тут себе не изменил, пойдя в ближайший бар и напившись в последний раз.

Источник: http://rollingstone.ru