В начале - небольшая преамбула. В свое время этот роман послужил для меня "ударом молнии". Он открыл дверь из несмышленого неразумного детства во взрослый сложный мир, положил начало переосмыслению собственной жизни, заставил размышлять и думать самостоятельно. Получилась инициация нового этапа. Переполненная благодарностью, я хотела написать автору прочувствованное письмо, но застеснялась... А потом он умер. Предпринимаю попытку реабилитироваться.

"Если мы не осознаем кратковременности своего земного пребывания, то наша природа сама, на свой страх и риск, вынуждена руководить нами, заставляя нас все-таки совершить то самое, что определено нам свыше. И вот будто все улеглось, уравновесилось, утихло, а на самом деле ничего не улеглось и ничего не уравновесилось, а лишь усовершенствовалось, чтобы кружить и мучить, и испытывать нас снова".

"Заботы о восстановлении справедливости всегда благородны, однако, не всегда справедливы, ибо насилие - плохое оправдание самым безукоризненным и законным порывам, к тому же и торопливость, как известно, - сестра неудач, а пылкость - сестра слепоты... Какая уж тут справедливость?"

"Если бы было две жизни, можно было бы одну посвятить напрасным сожалениям и скорби. Да она одна."

"Радость, едва мы ею наполнились, тотчас становится привычной и улетучивается из нашего сознания, и потому воспоминание о длительной свободе радует нас недолго, а воспоминание о минутном рабстве угнетает до самого конца".

"Быть счастливым крайне опасно. Счастливые слепы, подвержены головокружениям, склонны обольщаться. Дурного они не замечают, а все прекрасное принимают на свой счет. Истинное счастье непродолжительно, им же начинает казаться, что отныне оно навсегда..."

"Неумение переносить несчастье - самое великое из несчастий. Мы учимся этому умению торопливо и неумело всю жизнь, с возрастом достигая лишь некоторого совершенства."

"Лучшие времена - это те времена, которые могут наступить, но почему-то никогда не наступают."

"В наше время служением обществу называют не страсть отдавать свое вдохновение, а способность КАЗАТЬСЯ незаменимым при, натурально, известном послушании."

"Когда мы бессильны, мы становимся похожи на влажных розоватых садовых улиток, лишенных своей скорлупки; нам остается лишь скрывать свое отчаяние под маской добропорядочности, оголтелого веселья или мнимого равнодушия."

"Осуждать крайне легко. Судей и ниспровергателей экая прорва, а созидателей - единицы. Трудно. Благонамеренность - это не слабость, как это кажется не в меру суетным невеждам; благонамеренность - это намеренность добиваться блага своему отечеству."

"Все наши трагедии - всего лишь соединение мелких неудачных обстоятельств; их острота относительна."

В земные страсти вовлеченный,

Я знаю, что из тьмы на свет

Однажды выйдет ангел черный

И крикнет, что спасения нет.

Но простодушный и несмелый,

Прекрасный, как благая весть,

Идущий следом ангел белый

Прошепчет, что надежда есть.